Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

этого склепа пожирала их заживо. Орден Феникса заботился о безопасном штабе, но никто не думал о том, чего стоит Блэку находиться в доме, где его ненавидела каждая половица. Мы выжгли эту магию, чтобы спасти их разум.

Гарри замер, осмысливая услышанное. Перед его глазами пронеслись воспоминания: осунувшееся лицо Сириуса, его срывы на пустом месте, болезненный вид Римуса. Дамблдор просил правду, но правда оказалась сложнее, чем просто «опасный ритуал».

— Я не скажу Дамблдору, — твердо произнес Гарри, выпрямляясь. Его преданность крестному всегда была сильнее слепой верности Ордену. — Но если он снова напишет, мне придется ему что-то отвечать.

Сириус гордо улыбнулся, кладя руку на плечо крестнику.

— Значит, придумаем сказку, в которую он поверит, Гарри. Добро пожаловать в наш маленький клуб заговорщиков.

Лилит убрала кинжал в ножны. Теперь в этом доме было сразу несколько тайн, а за углом коридора, скрытые заклинанием Отвода Глаз, стояли Джордж и Джинни, которые не расслышали ни слова, но поняли главное: Поттер только что стал частью какого-то очень опасного секрета.

К ужину атмосфера в поместье накалилась до предела, хотя внешне всё выглядело как идиллическая картина семейного застолья. Белоснежная мраморная кухня уступила место парадной столовой на первом этаже — колоссальному помещению с высокими стрельчатыми окнами, за которыми медленно сгущалась теплая, напоенная ароматами цветов июльская ночь. Хрустальная люстра под потолком отбрасывала мягкий, искристый свет на длинный дубовый стол, уставленный кулинарными шедеврами. Тинки и миссис Уизли, очевидно, заключили временное, весьма хрупкое перемирие, потому что на столе мирно соседствовали классический пастуший пирог Молли, источающий густой мясной аромат, и изысканные французские тарталетки эльфийки, похожие на произведения искусства.

Члены Ордена Феникса и подростки начали собираться на зов серебряного колокольчика. Воздух в столовой, казалось, можно было резать ножом — настолько он был пропитан невысказанными подозрениями, ревностью и скрытыми мотивами. Каждый присутствующий за этим столом вел свою собственную, невидимую игру.

Гарри вошел в столовую с нарочито расслабленным видом, который, впрочем, никого не обманул, и особенно его лучших друзей. Он то и дело бросал многозначительные, оценивающие взгляды на Сириуса, словно заново изучая крестного, и пытался вести себя непринужденно. Джинни, занявшая место напротив, буравила Поттера тяжелым, почти испепеляющим взглядом. Она не знала, о чем Гарри секретничал с хозяевами дома в коридоре, но ее гриффиндорская гордость была задета его внезапной отстраненностью. Римус Люпин, тихо беседующий с Артуром Уизли о каких-то пустяках из Министерства магии, не упускал из виду ни одного движения своего старого друга. Оборотень слишком хорошо знал Сириуса. Он чувствовал запах тайны, и этот запах ему совершенно не нравился.

Лилит спустилась к ужину последней. Она переоделась в простое, но элегантное темное платье, которое контрастировало с ее бледной кожей и яркими, нечеловечески спокойными глазами. Белый тигр Астарот бесшумной тенью скользнул за ней и улегся у огромного камина, положив тяжелую голову на лапы и лениво обводя присутствующих рубиновым взглядом.

Как только хозяйка дома подошла к столу, намереваясь занять законное место во главе, сценарий вечера резко изменился. Джордж Уизли, который до этого момента лениво крутил в руках серебряную вилку, внезапно оказался рядом.

Его рука сжала локоть Лилит — не грубо, но с неожиданной, почти пугающей силой, не терпящей возражений.

— Сюда, хозяйка, — с обворожительной, но какой-то хищной улыбкой произнес Джордж. — Во главе стола сидеть слишком одиноко, а нам с Фредом нужно обсудить с тобой парочку… совершенно взрывных идей для полигона.

Он буквально потянул ее за собой, усаживая на стул между собой и братом. Лилит лишь вопросительно приподняла бровь, но сопротивляться не стала, плавно опустившись на предложенное место. Для нее это не имело абсолютно никакого значения. В Северном Братстве личные границы измерялись иначе, и физический контакт в бою, на тренировке или в быту был нормой, не несущей подтекста. Она считала близнецов забавными союзниками, может быть, даже друзьями, если это слово вообще было применимо к ее прагматичной картине мира.

Но у Джорджа на уме была отнюдь не дружба. Его уязвленное самолюбие, раздутое тем, что Лилит всё утро игнорировала его общество ради Блэка, а Поттер вертелся вокруг нее весь день, требовало немедленной сатисфакции. Он хотел показать всем, что тоже имеет влияние на эту невозмутимую ледяную принцессу.

Ужин начался под аккомпанемент звона столовых приборов и натянутых светских бесед. Миссис Уизли пыталась расспрашивать Гермиону о прочитанных книгах, Артур увлеченно обсуждал с Сириусом устройство магловских батареек.

Именно тогда Лилит почувствовала легкое прикосновение.

Под прикрытием длинной, свисающей до самого пола белоснежной тяжелой скатерти, рука Джорджа скользнула к ее колену. Затем его длинные, покрытые мелкими шрамами от магических экспериментов пальцы уверенно накрыли ее ладонь, лежащую на бедре. Он чуть сжал ее пальцы, большим пальцем медленно, почти вызывающе поглаживая прохладные костяшки ее руки.

Джордж даже не смотрел на нее. Он продолжал увлеченно рассказывать Рону о том, как они с Фредом планируют модифицировать навозные бомбы, широко улыбаясь и активно жестикулируя свободной рукой. Но под столом его хватка была собственнической, горячей и настойчивой.

Лилит не вздрогнула. Ее лицо осталось непроницаемой, идеальной алебастровой маской. Она не вырвала руку, не смутилась и не залилась краской, как сделала бы любая другая пятнадцатилетняя девочка на ее месте. В ее железной логике это был просто жест — странный, нелогичный, но не несущий прямой угрозы. «Они так выражают дружеское расположение или ищут тактильной поддержки», — отстраненно проанализировала Лилит, совершенно спокойно продолжая левой рукой отправлять в рот кусочки запеченного мяса. Она даже не подозревала, как сильно ее абсолютное, непробиваемое спокойствие в этот момент бьет по натянутым нервам Джорджа, который рассчитывал хоть на какую-то, пусть даже гневную, эмоциональную реакцию.

Но если Лилит не придала этому жесту ни малейшего значения, то от взгляда человека, сидящего наискосок от нее, это не укрылось.

Сириус Блэк сидел с бокалом огневиски, расслабленно откинувшись на спинку стула и делая вид, что внимательно слушает рассуждения Артура. Но его серые глаза, острые и цепкие, как у охотничьей собаки, взявшей след, фиксировали каждую деталь.

Он заметил, как напряглись плечи Джорджа. Как неестественно близко рыжеволосый гриффиндорец придвинулся к Лилит. И, благодаря своему анимагическому зрению и обостренным инстинктам, Сириус безошибочно уловил едва заметное движение руки Джорджа, скрывшейся под скатертью, и то, как